Двойной сеанс: Алису с собой

Времена то были суровые: непонимающая в системных требованиях я, странные надписи на обложке диска, слабый компьютер, купленные за огромные деньги в магазине с названием, где по странному стечению обстоятельств не затаилось ни одного “Компьютерный”. Первая моя радостная покупка оказалась вообще другой игрой - французским квестом от Lexis Numérique, где Алиса щеголяла в красном  костюмчике и являлась FMV настоящей девочки на мультяшных фонах, вторая -  закончилась ничем: игра у меня не работала нормально, интерфейс находился не на своих местах, так что больше меню я ничего и не увидела по сути, если не считать темноту фоном к полоскам здоровья и условной маны.

Пришлось грустно отнести диск в магазин, и это несмотря на такое-то описание! 

Прошло время, в одном из журналов я наткнулась на статью - я уже читала компьютерные журналы, прогресс, видите! - в ретро-рубрике. На картинке - та самая Алиса, непохожая на диснеевскую темноволосая девочка, даже подросток, с внушительным ножом и пугающим, татуированным котом. 

Нож был, кстати, настолько внушителен и шикарен, что я даже думала заказать его полноценную, официальную металлическую реплику. Но таможня не дает добро - как минимум, в те суровые времена посредники, внезапно снова актуальные сейчас и даже по тем же практически причинам, говорили мне именно это. 

Да, в первую очередь я сравнивала все с Алисой из мультфильма Уолта Диснея 1951-го года, поскольку ни разу за все детство полноценная книга Кэрролла не оказалась у меня под рукой. Я уже рассматривала иллюстрации, очевидно вдохновленные мультипликацией в "Книге-игре с Алисой в Стране чудес", смеялась с того, какая же диснеевская Алиса наивная, раз не смогла просто повернуться и выйти из леса без дорожки, восхищалась красотой Белой розы и милотой котенка Дины, затем читала весьма кровавые и своеобразные переложения-комиксы Zenescope, наблюдала за похождениями Элис в Улье, даже краем глаза зацепила и будущего Зимнего Солдата в роли Шляпника из "Однажды в сказке", и не особо известную, но весьма похожую на игровую Алису из мини-сериала "Алиса в стране чудес" и предвкушала релиз творения Бертона - но не читала книги. 

Игру же - со всей ее жутью несправедливости и жестокость в искажении образов - я обожаю сейчас и обожала тогда. Не понимала отсылок, кроме совсем очевидных, пыталась пройти иногда сложные уровни, где мне казались не очень понятными механики - вроде следования за Черепахой Квази, пугалась выпрыгивающих из зеркал автоматонов, выписывала цитаты Чеширского Кота, удивлялась разнообразию оружия и локаций, побеждала Королеву - и начинала игру заново. 

Несмотря на то, что в те годы я уже с интересом листала отпечатанные в финской типографии выпуски того или иного издания, новостные колонки я искренне считала нелепым мусором, который отнимал место у превью и ревью. Какие-то компании, что-то там про планы релиза и движки, а еще про деньги, которые игры должны приносить - кому это вообще может быть интересно? Да и статьи-обзоры я читала скорее как интересный, увлекательный текст, а не рекомендацию к покупке. Я что, сама не знаю, какая игра хорошая? Конечно, знаю: та, где на обложке героиня! 

Конечно, в таких реалиях каждый релиз кроме самых крупных, которым как раз посвящали полосы в целых рубриках, был для меня неожиданностью, и потому сама новость о продолжении была внезапной. Внезапной, но радостной и затратной впоследствии — ведь доставка в регионы диска с игрой обычно стоила больше, чем этот самый диск. Иногда раза в два, да, маркетплейс имени румынской поп-группы?

А как потом я следила за концептами в Твиттере, где МакГи делился рисунками, ознаменовавшими бы новую часть, если бы ЕА дали ему добро на производство. Ах, "если бы”, ах это столкновение творческого порыва и тотального финансового провала результатов предыдущего идентичного  порыва. 

Резюмируя: к игровой Алисе у меня большое и светлое чувство, состоящее из переплетающегося многоцветья ниток ностальгии, интереса к визуальному стилю, любопытства к новому взгляду на историю и очень меткого попадания в жанрово-атмосферное мое кокоро. Самое время взять в руки книгу и сравнить, так ли глубока эта кроличья нора.

Обо мне надо написать книжку, большую, хорошую книжку

"Вторая просит: "Поглупей
Пусть будут приключенья"
("Алиса в Стране чудес")

Начнем с глобального суждения: обе Алисы, игровая и книжная, по сути разделяют одно действие - направляются по волшебному миру из точки А в точку Б. 

Первая книга в этом вопросе меня изрядно разочаровала: Алиса там скитается по воле случая, и даже ее малый возраст будто бы к середине рассказа уже не справляется с тем, чтобы оправдать необдуманные, глупые и иногда жестокие поступки и речи девочки, а редкие хитрые и продуманные действия только подчёркивают - героиня не столько наивный ребенок, сколько эгоистична и недальновидна по отношению к жителям Страны чудес.

Многие статьи о произведении упоминают, что, мол, и мир-то жестоко и в общем-то беспардонно к ней относится, нет причин для иного отношения со стороны героини. Но я не удивляться не могу - данный факт едва ли превращает строчки рассказа во что-то удобоваримое: если кушать пережаренное блюдо, то добавление к нему чрезмерного количества уксуса не исправит гастрономических впечатлений.

Для подзабывших или нечитавших, коих, полагаю, немало, кратко изложу суть приключений именно книжной Алисы подробнее:

Книга 1, "Приключения Алисы в Стране чудес": Алиса случайно попадает в Страну чудес через кроличью нору, встречает множество обычных существ в необычных обстоятельствах или состояниях, а в финале оказывается при Дворе Червонной Королевы, в чьих землях находится Страна чудес (или наоборот, но это не так уж и критично). Глобальная цель девочки — добраться домой, но добивается она этого хаотично перемещаясь по случайным локациям и постоянно на что-то отвлекаясь. 

Книга 2, "Алиса в Зазеркалье": Алиса намерено желала бы попасть в Зазеркалье, и у нее это получается. Девочка встречает более странных и абсурдных существ в на порядок более странных обстоятельствах, пока перемещается по шахматной доске к ее противоположному краю, чтобы из пешки превратиться в королеву. Хаотичность все еще присутствует, но она обрела большую целенаправленность, которую я бы сравнила с четкими и резкими границами как клеток, так и правил на шахматном поле. Отчаянной цели любыми средствами вернуться домой она перед собой не ставит, воспринимая свой променад совершенно иначе.

Алиса в игре сражается, в обеих частях она целенаправленно ищет источник зла, мнимый или настоящий, попутно раскрывая правду о произошедшем. Косвенно, конечно, это можно воспринимать и "возращением" домой, но на мой взгляд целеустремленность игровой версии делает ей честь. 

Возможно, она обусловлена взрослениём героини - все же между ними по годам поместилась бы еще одна Алиса. С другой стороны, разве игровая индустрия не знает великовозрастных персонажей, которые ведут себя как дети? 

Структурно обе игры и следуют, и одновременно спорят с книгами. Некоторые локации идут практически в том же порядке, если на них смотреть глобально: в American McGee's Alice героиня уменьшается в размерах и исследует мир насекомых, знакомится с Гусеницей и ее пространной манерой общения, гонится за Белым Кроликом, посещает Безумное Чаепитие, а по итогу оказывается при дворе Червонной Королевы, с которой, как и положено, не в союзниках Герцогиня. 

С другой, часть сцен либо перепутана по порядку, либо вовсе надергана и перетасована из обеих книг в обе игры. Черепаха Квази в произведении Кэрролла вместе с Грифоном занимают внимание Алисы и читателя на целую главу по прямому указанию Красной Королевы, то есть, уже после ее с Алисой знакомства. Весь стильный сегмент с шахматными улочками, хоть и следует концепции из книги, но, во-первых, не из Страны чудес, а именно что из Зазеркалья, а во-вторых иначе интерпретирован, в том числе со стороны шахматного соответствия - основными действующими лицами в первоисточнике в отличие от творений МакГи  привычно были Королевы.

То же касается разумных цветов - Алиса беседует с ними в Зазеркалье, а не непосредственно Стране чудес, правда, в игре не до диалогов, так как растения девочке враждебны. Подробнее я еще обращусь к этому, когда буду рассматривать персонажей, но кратко замечу: American McGee's Alice содержит в себе больше Зазеркалья, чем полагалось бы истории про только Страну чудес, и Alice: Madness Returns это аукнется.

Первая книга, как мне кажется, служит для второй индульгенцией. Сложно представить, что обычная девочка проходит сквозь зеркало и спокойно это воспринимает, а затем еще и не удивляется говорящим животным или ожившим шахматным фигурам. Но девочка, которая бесконечно долго падала в глубины кроличьей норы, играла в крикет фламинго и слушала про танец кальмаров, будь он неладен - вполне к такому способна. 

С играми же все иначе, и я осмелюсь предположить, что в этом как раз виновато "собирательство” всего-всего в American McGee's Alice. 

Как, вероятно, помнит бОльшее число игроков, чем читателей, Алиса начинает путешествие без четкого понимания происходящего. Она возвращается в милую сердцу Страну чудес и обнаруживает ее оскверненной, зараженной, искаженной. С первого же обмена острот Чеширский Кот — помню, как вчера! — увещевает ее: цельность и здоровье волшебного мира напрямую связаны с ее собственным. Да, Алиса уже была здесь, в реальности, где карты - это не только игра, но и стража,  ее энтузиазм практичен, ее знания о событиях в феоде Красной Королевы — ограничены новыми условиями, а достоверные сведения о своем прошлом отсутствуют. 

Из-за этих факторов большая часть истории ощущается драматичным путешествием в один конец. Не получается даже фыркнуть на то, как Алиса остро воспринимает происходящее вокруг (даром, что книжная версия готовилась расплакаться от абсолютно чего угодно).

Все вокруг нее действительно гибнет и страдает, от ее действий сейчас и от ее бездействия раньше. Мы, игроки, ничего не знаем о реальном мире вне Страны чудес, и игра расскажет о нем только ближе к финалу, когда Бармаглот внезапно начнет упоминать прошлое Лидделл, сгоревшее в пожаре. 

И для того момента развития игровой индустрии, для жанра и для подачи какая-то большая многослойность была бы абсолютно неуместной. Мир American McGee’s Alice слишком пёстрый и чудаковатый, чтобы разбавлять его обыденностью. 

Вторая же часть напрямую развивает идеи первой, и, хоть в ней есть целые сцены из оригинальных произведений, книжки для нее — фон. Сиквел углубляет только оригинальный сюжет, и, возможно, кто-то скажет, что в этом слишком увлеченно работает лопатой. 

Alice: Madness Returns, как я уже сказала, оказался в непростой ситуации: многие яркие детальки конструктора "Страна чудес" и его сателлита "Зазеркалье" уже были использованы. Более того, мир изменился. Это можно было почувствовать в земле, в воде и в том, как игроки стали приветствовать более проработанные сюжеты и разнообразные геймплейно уровни. Простой как палка для битья крапивы платформер-адвенчура с закликиванием противников уже не казался рабочим инструментом, поэтому МакГи пришлось последовать цитате, связанной с Ларисой Гузеевой. Проявить фантазию - я, конечно, об этой цитате. 

Так появились все новые геймплейные особенности - о чем немного позже, но главное, так появился драматичный, некомфортный сюжет.

Сценарий все же не придумал ничего новаторского: сиквел перевернул все с ног наголову. Алиса с улыбкой покинула стены психиатрической лечебницы? Ну, не навсегда же. Дома у нее нет, так что жить ей негде, да и здоровой ее не назвать. Работать в Викторианской Англии для такого возраста было нормальным, вообще-то несколько лет как, а общая социальная угнетенность делает круг ее знакомств до печального порочным и замкнутым. Повеяло будто бы даже не мрачняком, а каким-то реализмом, отчего в серых, тусклых закоулках игрового Лондона не по себе становилось даже больше, чем в каких-нибудь застланных мертвецами руинах Рима в Jericho. 

Провалиться опять в здоровую, яркую Страну чудес на фоне грязи, бедности и преступности звучало бы слишком хорош, потому пестрые деревья, изящные бабочки и безграничное голубое небо быстро сменяется алыми потоками крови убитого Грифона, а по сказочной реальности, пачкая все маслянистой черной жижей в своей пылающей индустриальности курсирует Адский поезд. Оживший Чеширский Кот верен самому себе: если Алиса не спасет Страну чудес, ее разуму наступит конец, а теперь уже не на фоне, а наравне приоткрывается дверца на обрастающее еще большими мрачными, чем обгоревшие тела близких, деталями прошлое, которое в этот раз накрепко спаяно с настоящим, а, главное для юной Лидделл - ее будущим.

Оглядываясь на реалии релизного окна игра стала геймплейно разнообразнее, пусть и средства для этого применены были не самые изысканные. Так, сражения стали комплекснее за счёт отражения снарядов зонтиком или уничтожении уязвимостей, поскольку некоторые враги нуждаются перед умерщвлением в ослаблении, а иные типы противников эффективно уничтожаются лишь одним типом оружия. Есть еще не столь оригинальные, но преисполнены эстетикой китайской живописи уровни-платфлрмеры с видом сбоку, почему-то сильно напомнившие мне Shadows of the Damned, вышедшую в том же году, и даже викторины Чеширского Кота, которые он мотивирует приязнью Алисы к головоломкам!

Alice: Madness Returns резко накренилась в сторону сбора чего бы то ни было. Зубы, выбиваемые из врагов — для прокачки оружия, бутылочки - для открытия дополнительных сведений вроде концепт-артов, розы - для восстановления  здоровья,  алую краску - для увеличения количества жизней, особые редкие предметы - для составления полной картины сюжета. 

Предметы-усилители упразднили, отдав частично эту функцию платьям, зато реализовали применение оружия не только в сражении, но и прокладыванию себе пути. И сделано это иногда не без уважения к оригиналу или весьма находчивости! Так, часто проходы будут перекрывать летающие свиные пятачки, которые Алисе надо нашпиговать перцем - это прямая отсылка на эпизод из Страны чудес с Герцогиней. А Деревянная Лошадка обнаруживается на шахматной доске между двумя Белыми Конями, напоминая о важном герое из Зазеркалья, сопровождавшего Алису к обретению короны и, насколько считают некоторые кэрролловеды, воплощающим Кэрролла. 

В хоть каком-то виде из усилителей в новой части остался только берсерк-мод, превратившийся из используемого предмета в накопление шкалы и именуемый Истерией. И, как достаточно очевидно, это еще один золотой кругляш в основную идею потенциального безумия всего вокруг в мире игр. 

Сказать по правде, все мы не в своем уме 

Массовая культура популяризировала психушки, особо викторианские, основанные или являющиеся Бедламом: начиная с более ранних времен в литературе, например, в "Мельмоте скитальце" Метьюрина, и уже основательно с Дракулы Копполы, следуя через Грошовые ужасы и Суини Тодда не заканчиваясь никогда. В современном мире "Алиса" и "безумие" — это неотделимые понятия. 

Замечу, что при всей странности происходящего в книгах, вопрос о том, сумасшедшая ли маленькая Алиса, ни ей, ни автором не поднимался. Она может казаться избалованной, непредусмотрительной и в особо сильных случаях неприязни — отчасти слабоумной, но никак не сумасшедшей, и даже окружение девочки на страницах произведений скорее воспринимало ее как странную только с позиции общепринятых их местных норм.

Кроме Шляпника, у которого сумасшествие заложено на этапе концепта, все образы автором были напитаны гротеском и абсурдом, но не безумием. Но по странному стечению обстоятельств огромное число произведений после фиксировалось как раз на том, что Алиса как герой психически больна, а Страна чудес - это побочный продукт больного же разума, и вопрос о реальности приключений всегда был идеей фикс. Именно такой взгляд транслировал и МакГи, начиная историю с больничной палаты и мощно развивая ее в продолжении, где полученные от гибели семьи моральные травмы помножились на самобичевание и внешний саботаж лечения. 

Снова сделаю абстрактную ремарку: вопрос о том, насколько жестоко выдергивать, условно назовем их так, безобидных сумасшедших в реальный мир, крайне спорен. Методы психиатрического врачевания середины позапрошлого и начала прошлого века едва ли упрощают восприятие.

В отрыве от второй части, если задуматься, то вряд ли осознание своего сиротства что-то дало Алисе, чтоб так улыбаться у ворот лечебницы - вернувшаяся память, ее осмысление и рефлексия ведь не переключатель в голове. Хоть идеолог игры и называл лейтмотивом восстановление психики девочки, сложно поверить в то, что десять лет в лечебнице можно так легко выправить. Как таковая на тот момент Страна чудес не враждебна Алисе полностью, она страдает вместе с Алисой, и, можно предположить, страдает в том числе потому, что медикаментозной метлой все переживания были сметены в один угол, где копились, а не излечивались, потому я больше поверю, что ее ликование посвящалось спасению хотя бы ее уютного внутреннего убежища... 

В контексте продолжения все еще хуже: вытащенная часть правды, конечно, позволила Алисе выйти из палаты, но не интегрировала ее в общество обратно, а намеренное неправильное лечение обрекло бы на очень трагичный финал. В этом аспекте ее не совсем здоровое подсознание — если воспринимать Страну чудес именно так — будто бы вернуло долг и сделало для благополучия и безопасности Алисы больше, чем реальный мир. (И этот вопрос невозможно обсуждать без учёта важного ранее мельком упомянутого фактора - времени, и его в некотором роде инкарнации в формате возраста и развития личности.)

Бедная Алиса! Разве могла она теперь пройти в дверцу? 

Алиса в первой книге растет - в буквальном смысле. Девочка то становится очень большой, то получает еще и длинную шею, то уменьшается до крошки. В следующем приключении ей уже не приходится корректировать свой рост, передав это искажающемуся вокруг пространству, но вот характер — увы, характер девочки никак не углубляется. Да и разве мог бы — за полгода беззаботной жизни  между событиями произведений? 

В этом вопросе Кэрролл снова будто бы работает только для понятного ему читателя — себя и детей его друзей. Какие-то ожидаемые тропы или правила к литературе соблюдаются им выборочно, игнорируются или выполнены достаточно небрежно. Лингвистически-математические упражнения выставлены во главу угла. Что же, он автор, он так видит! 

И упражнения эти, признаюсь, в отрыве от остального, нередко посредственного текста, хороши, даже в “Стране чудес”, а в Зазеркалье уже заметна некая бОльшая самостоятельность девочки. Алиса ведет себя более смело, но можно ли это считать за рост персонажа как эволюцию из-за пройденного пути, а не фиксацию новых черт реальной девочки или реакцию, например, на отзывы я не знаю. 

Алиса в играх МакГи в два раза старше, чем ее прообраз из книги. Мне кажется это хорошим решением, так как абстрактному игроку проще — даже со всеми волшебными условностями — представить, как прыжки по карнизам и сражения с монстроузными созданиями в том числе оружием ближнего боя, пусть и основанного на игрушках, проходит подросток, чем девочка семи лет. Психологические же страдания ребенка от смерти вчерашних друзей, мучительных истязаний тех, кто еще жив, и возвращения воспоминаний о согревшей семье, и вовсе кажутся чем-то настолько спорным для реализации в игре, что не у каждого разработчика, наверняка, было столько смелости. 

Пугающих игр, где протагонисты — маленькие дети, немного, мне сходу вспомнились разве что Among the Sleep и Little Nightmares, и то, последние скорее все же не вызывают такого переживания за героиню из-за общей странности происходящего. Слишком щекотливая тема и ограниченная перспектива в успехе, когда концепцию можно реализовать менее мрачно хотя бы на вид Never Alone. 

Еще один фактор: осознание происходящего самой Лидделл. Страшно не только от того, что Алиса видит вивисекцию Сони, страшно и оттого, что она полностью понимает ее страдания. Из-за этого история игр прямее, в ней никто не подмигивает читателю, особенно, если, фигурально выражаясь, тот жил в 90-х у моря, и знает, что это за песня, на которую ссылается автор (что, к сожалению, очень свойственно Кэрроллу и было отмечено в той же "Аннотированной Алисе" Мартина Гарднера). 

Резюме просто: Алиса в игре — совершенно другой человек по сравнению с Алисой из книги. У нее нет шкодливости, непосредственности, излишней впечатлительности, только натянутая как струна настороженность и подозрительность. Можно сказать, в некотором смысле в своих собственных первых частях обе Алисы — функции. Но только игровая пытается выбраться из этого ограничения. 

Я говорю про развитие главной героини в Alice: Madness Returns, где игрок снова сталкивается с Алисой, как тот самый пудинг, но на этот раз уже двадцатилетней. Дизайн грамотно передает всю ее потерянность: никому не нужная, среди незлых, но безразличных людей, которые не могут или не хотят ей помогать. В отличие от книжной Алисы, у нее никого не осталось, кто бы ее любил родительской любовью; нет гувернантки, строгой и ответственной, нет подружек, о некоторых из она могла бы высказаться со снисхождением, нет даже кошки. Единственный человек из ее прошлого до пожара - няня, оказавшаяся в борделе.

Алиса худа, практично, но небрежно подстрижена, ее лицо выглядит болезненно, эмоции и мимика скованы, а большие, зеленые глаза словно выцвели. Она все еще живет в лечебнице, ведь у нее нет дома, но и в этом приюте ей уже не место, но, что печальнее, у Алисы из начала игры нет места в нормальном мире. 

Лидделл застряла между буйством красок Страны чудес и невыразительностью серости Лондона, и, позволю себе субъективное мнение, по игре мне показалось, и не знаю уж, вложил ли это сценарист, что по итогу она принадлежит к Стране чудес больше. 

Чего стоит только одно ее преображение там - струящиеся пряди, намного более здоровый оттенок кожи и те самые, изумрудные глаза. Даже начальный наряд выглядит при всей лаконичности насыщенно, а уж тем нарядам по детализации, что успеет примерить девушка дальше, включая даже макияж, могли бы позавидовать и английские аристократы.

Стоит Алисе оказаться в волшебном измерении, она оживает — саркастические замечания выдавливают из нее затравленность и утомленность, Алиса гневается и пугается. Все это разительно контрастирует с подростком из American McGee’s Alice, у которого направленность эмоций была внутрь, в себя, который воспринимал Страну чудес как что-то существующее отдельно от себя же. 

Новая версия того же человека, повзрослевшая Алиса, все еще заложница травматического прошлого, но на этот раз у нее есть силы не просто выбраться из ада воспоминаний, но и отомстить обидчику. Финал игры восстанавливает справедливость, но не психику девушки, и, опять же, мое мнение в том, Алиса из Alice: Madness Returns уже этого не ищет: она научилась договариваться с каждым из внутренних демонов, будь то Шляпник или ее сестра-Королева, ведь они такие же ее части. 

Результат исступленного спора. Об образах тех же персонажей

На деле, корректнее было бы сказать “почти тех же”, поскольку между частями игровой серии кое-что в образах или характерах персонажей все же было переработано. Но в первую очередь поговорим о том, сколь сильно действующие лица творения МакГи не похожи на свои книжные прототипы.

Сначала замечу: занятна сама по себе глобальная трансформация книжных образов в современном массовом сознании. Если спросить, кого человек знает из "Алисы в стране чудес" помимо Алисы, со значительной вероятностью назовут Шляпника. Вопрос лишь в том, которого...

В около-алисовском пространстве Шляпника на деле настолько много, и он настолько колоритен в своем безумии почти в каждом произведении, искаженном от оригинала облике, что даже иногда мелькающий в позволяющих это в возрастных рамках интерпретации Алисы произведениях романтический подтекст уже является не такой уж и редкостью, а для фанатов часто это вовсе OneTruePairing. В том числе благодаря Деппу и Васиковской из произведений Бертона, между которыми в кинодилогии, а отдельно во второй части одной, действительно больше взаимодействий, чем встреча за бесконечным столом и нахождение в одном зале суда в финале сказки Кэрролла. 

Да, в книге Болванщика поразительно мало. И, более того, никакого особого характера, какой-то поражающей читателя харизмы там нет. Это еще один странный персонаж - как и каждый в Стране чудес. Я бы заметила, что у Шляпника в сиквеле игры больше с Алисой приязни, чем у ее прообраза в книге. Из пугающего всеми внешними качествами антагониста, причиняющего мучения своим вчерашним товарищам, мановением руки и абсолютно безмолвно рушащего план по спасению, Шляпник становится врагом врагов Алисы.

Обратимся снова к вышеназванному вопросу: если вам не назовут Шляпника, то точно назовут Чеширского кота. Здесь, как я думаю, постарался уже Диснеевский мультфильм - начиная со своей нахальной улыбки и заканчивая эстетично прорисованным исчезновением полосочками. И, какое совпадение, в книжке его тоже - вот вам каламбур - кот наплакал. 

По сути сцен с ним не намного больше, чем со Шляпником, и произвести какого-то значительного эффекта он не успевает. Разве что читателя, как и Алису, де-факто удивляют говорящие коты. А вот в игре — это не просто масКОТ, это один из лучших сопровождающих протагониста персонажей во всей игровой индустрии, по моему, абсолютно правильному мнению. 

Чеширский пройдоха регулярно повергает Алису в еще большую пучину отчаяния и практически всю историю вещает в самодовольно-назидательном, насмешливом тоне потакая ее деструктивным наклонностям. Именно это делает его предсмертные реплики такими контрастными: за мгновения до гибели в голосе кота — иные эмоции, беспокойство, спешка. Да и кто вообще поверил, что он может умереть? 

На их фоне остальные герои выглядят незначительными в первой части - либо, из-за своей не очень большой роли в сюжете по элементарно времени, или из-за непонимания их ценности даже теперь, с оглядкой на книгу-первоисточник. Тогда же, например, при первом прохождении прикованные жертвы изуверской аугментации стимпансковского толку Соня и Мартовский Заяц казались мне отрабатывающими на все тысячу процентов декорациями шок-контента.

Их роль в книге не то, чтобы по значению велика, являясь лишь элементами творящегося там хаоса и нелогичности на Безумном чаепитии, но для меня они вовсе были какими-то сумрачными, неясными персонажами. В общем-то, после прочтения у них едва ли стало больше глубины, но теперь я понимаю, откуда они в игре.

Нечто идентичное происходит и с Шалтай-Болтаем, о котором, не удивлюсь, что как раз дети на постсоветском пространстве, в отличие от многих иных действующих лиц в книгах про Алису, знали благодаря Самуилу Маршаку и без их прочтения, тем не менее, для сюжета значения это не особо имело.

Что любопытно, именно глава о беседе Алисы и данного героя оценивается достаточно высоко за счет формирования там термина "слов-бумажников" и их перекликания в последующем с математикой и формальной логикой, более полно высказанных в "Символической логике" Кэрролла. Несмотря на любопытную идею о том, что лишь автор произведения и высказывания при заблаговременном упоминании может устанавливать смысл используемых им слов и выражений, стих, что буквально вдохновлял людей на множество переводов и философские анализы того, на что же ссылается автор, я же как читатель в очередной раз не оказалась столь воодушевлена...

То же касалось и Черепахи Квази — плаксивого существа словно со страниц "Я познаю мир" про криптидов. Ей "вторил" мне тогда совершенно непонятный в своем функционировании подводный уровень, который, честно говоря, я прямо-таки терпеть не могла и постоянно там гробила Алису в попытках следовать следу из пузырьков. МакГи бережно перенес этого героя в продолжение и даже по-хорошему углубил образ, добавив иронизирующую над системой занятости речь и сместил дизайна в менее реалистичную, более утрированно-комичную форму,

Персона грифона и вовсе казалось абсурдной. Не как такового грифона-существа - я тогда о них прекрасно знала до всех этих ваших драгонэйджей благодаря шикарной серии "Зачарованный мир" - а как героя "Алисы в стране чудес". В мультфильме его не было, и я понимаю, впрочем, почему - в сказке его появление на одну главу спонтанное и какое-то сумбурное. Как и вся глава, чего уж таить, а потому где-то на этом месте книги я начала не просто недоумевать, когда же начнется все то крутое, за что произведение могло быть столь титуловано, но и не пора ли как-то свернуть чтение. 

Как я уже упоминала выше, игровые версии приключений Алисы смешивали две книги, оттого в Стране чудес появились живые и разумные шахматы. В отличие от книги, где читатель видит все же образы-носители, аватары той или иной фигуры, у МакГи мы сталкиваемся именно со стилизованными, хоть и большими, но фигурками. Нескончаемое сражение ведется на черно-белых полях с непохожей на сказочную версию жестокостью. Если у Кэрролла обе королевы отлично сосуществовали друг с другом и даже ладили, то здесь Белая правительница сразу же лишается головы, и именно попытка сотворить новую будет мотивировать Алису перемещаться по клеткам, и будто бы одна из цитат разработчика особо уместна:.  

Не менее к моему удивлению значимую роль в игре обрел Бармаглот. Образу, упоминаемому буквально в формате "его убили там-то", казалось бы, вовсе не должно быть столько внимания, но ему посчастливилось фигурировать в странно впечатлившем публику стихе. Да и на роль чудовища, мешающего героине в ее приключении, он вполне подходит.

И все же, можно заметить, что МакГи следовал своему высказыванию для японского интервью о идее реализации в игре "почти всех" персонажей книги. Ему очевидно нравилось добавлять тех героев, что в оригинале фигурировали незначительно и эпизодически, как Плотника и Моржа, которых не получилось показать в оригинальной части. Выдав Плотнику роль манипулятора, стремящегося с помощью Алисы завершить представление, что обернется бойней и пиром, гейм-дизайнер с одной стороны никак не "успокоил" игрока оперетточным дополнительным финалом, в котором духи сожранных устриц издеваются над своими убийцами, с другой сексуализировал самих устриц, а с третьей - снова на контрасте! - в финале позволил Плотнику пожертвовать собой ради спасения Алисы. Все это - лишь ради героев одного стиха!

Королева же в игре поистине трансформировалась. Во-первых, нет больше иконичной, но достаточно плоской в своем сатирическим тоне сумасбродки, постоянно требующей кому-то снести голову — даже в сценах, где Королева номинально есть, а их - одна. Да, непосредственно столкнуться с правительницей Страны чудес нам предстоит только в финале, но, в отличие от игры, о самой Королеве мы узнаем намного раньше, и ее влияние… зримо. 

МакГи снова применил знание, но на этот раз знание игрока не о чем-то конкретном из сюжета Кэрролла, а знание о том, что Королева там в принципе существует. 

С самого начала путешествия Алиса узнает, что Красная Королева убивает Страну чудес, коверкая ее и искажая. Она оплела каждый уголок своими щупальцами, и в данном моменте - это не эвфемизм. Не просто глядя на карту, но и исследуя локации игрок постоянно будет обнаруживать отростки плоти, пробивающие стены, пронизывающие землю.

В финале Алиса, вглядываясь в свое собственное лица в пасти чудовища осознает, что скрывалось за всеми намеками о том, что существовать в мире Страны чудес одновременно они не могут, а затем, уже покинув стены Руттледжа и снова оказавшись в волшебном измерении, будет вынуждена прибегнуть к помощи побежденного тирана. МакГи разыгрывает ту же карту, что и со Шляпником: против нового, более беспощадного и безразличного врага можно прибегнуть и к помощи тех, кто когда-то Алисе противостоял.

Во всем есть своя мораль, нужно только уметь ее найти

Что же до реального мира для игровой Алисы и тех, кто прозябает в нем? Почти все человеки получают в продолжении больше экранного времени или хотя бы иллюстрацию к внешности, переставая быть только именами на бумаге и в цифровом текстовом документе, мелькающими в открывающем ролике размытыми образами. Созданные МакГи личности не всегда связаны с книгой, но они на мой взгляд важны для понимания сюжета игры, ее атмосферы.  

Наиболее очевидно значимыми являются семья Лидделл и Ангус Бамби, поэтому прежде обратимся к иным, менее важным героям. 

В Лондоне Алиса проводит мало времени, если сравнивать ее путешествие в Стране чудес, оттого и значительного сюжетного вклада у второстепенных героев нет. Но каждый - элемент механизма, который привел Лидделл к началу истории, а заодно нередко и носитель каких-то черт существ из волшебной реальности. Или, учитывая, что здесь вселенная, где обитает Шляпник, нереальна, все как говорили Труляля и Траляля 

Самым добрым по отношению к главной героине образом очевидно является ее няня Шарп, вынужденная после пожара и лишения работы заниматься проституцией. Если окружающие стремятся извлечь из Алисы выгоду в любой форме для себя - вплоть до юриста, приставленного к Алисе, а до этого знакомого ее отца, решившего доказать, что сумасшедшей наследство не нужно; то Шарп лишь стремится поддержать воспитанницу. Добрым словом, житейской вымученной мудростью и советом — большего у нее нет. В достаточно понятном смысле можно даже заметить, что, в качестве антипода остальным персонажам, скорее Алиса повлияла на жизнь своей няни - точнее, гибель ее родителей. 

Все остальные люди во второй игре видят в девушке источник какого-то дохода, возможность что-то получить, пусть в единичных этой цели сопутствуют и более благие.

К таковым относится доктор лечебницы Рутледж, в которой происходит номинально первая игра, Иероним Уилсон, лечащий врач Алисы. Назвать его строго положительным героем уже не получится, поскольку он не только лечил - и в отличие от Бамби, действительно лечил - пациентку, но еще и видел в ней отличный материал для строго врачебных исследований, как следствие, ставил эксперименты. Заодно он никак не ограничивал поведение своего персонала, пока те справлялись с работой - едва ли от санитаров, коими в Стране чудес стали Труляля и Траляля, Алисе доставалось эксклюзивно больше иных больных, но я осуждаю сам факт такого очень реалистичного сюжетного хода. 

В игре об этом особо не узнать, но данный персонаж - один из немногих, если не единственный, не считая семьи Алисы, кто упоминается хронологически в первой части, но в дополнительных материалах по релизу

Выбравшись из Рутледжа, Алиса оказалась под добровольно-принудительным присмотром работавшей там в прошлом медсестры Присциллы Уитлесс - и нет, это не было какой-то необходимостью. Старушка однажды услышала, как девушка убивается от горя по погибшим родственникам и в категоричной форме винит в этом себя, и решила, что это — отличный инструмент шантажа. В ее мнимом благодеянии нет ни капли блага, только намерение получать от Алисы постоянную плату за молчание.

Именно с очередного разговора с Уитлесс, которая внезапно обретает черты Бармаглота и нападает на Алису, начинается очередное погружение в Страну чудес для Лидделл.  

Наконец, сами Лидделлы — родители и сестра, погибшие в огне, которые обрели лица, но всего лишь на фотографии, единственном оставшемся у девочки предмете из прошлой жизни. Чем дальше Алиса путешествует по Стране чудес, стараясь выяснить, как остановить Адский Поезд, тем больше она вспоминает деталей: о том, как ее сестра Элизабет рассказывала о навязчивом поклоннике, о том, что пожар не могла начать кошка, ведь она была в комнате Алисы, и о том, что, кажется, бормотание, слышимое ей в детстве, не принадлежало лишь старшей дочери Лидделлов.

МакГи сохранил некую преемственность от Кэрролла с реальными Лидделлами, но едва заметными штрихами: отец игровой Алисы также преподает в Оксфорде, и у нее есть сестра, правда, имя которой не совпадает ни с одной из сестер реально существовавшей девочки.

Доктор Ангус Бамби же, вызывающий, на мой взгляд, подозрение с первых секунд своего появления на экране - отвратительный в своей низости злодей среди множества иных гнусных игровых личностей. У него нет цели захватить власть, навязать всем свое видение общественного устройства или просто видеть мир в огне, а лишь стремление "дать обществу то, чего оно хочет" — покорных, безвольных, беспомощных детей, лишенных воспоминаний, с которыми богачи могут делать что угодно. Намерено не помогая излечению, а, наоборот, гипнозом ломая психику своих подопечных, Бамби создает послушных марионеток, кукол, исполняющих чужие желания, и, что хуже, его некому остановить, кроме Алисы.

18+, на мой взгляд, игра заслужила не только за модельки искалеченных детей, но и за такой глобально неожиданно-жестокий посыл на в общем-то крайне зыбкую для игровой аудитории тематику, за подтекст, который невозможно представить в книге Кэрролла, но который вполне составлял реальную жизнь для части населения Англии того времени.

Игра напрямую не отвечает, стояла ли у Бамби изуверская цель намерено уничтожить еще и ее разум в попытке обезопасить себя или садистски посмотреть на страдания второй сестры, потому он попросил Уиттлес привести девушку в свой приют, или девочке не повезло, что старуха привела ее именно в эту пародию на место излечения. И в предыдущем предложении слово "еще" и “второй” упоминается потому, что именно Бамби преследовал Элизабет Лидделл, проник в их дом, надругался над несчастной и поджег жилище, чтобы скрыть преступление под грудой пепла и обугленных тел всей семьи Лидделл. Но Алиса — ничего не помня выжила. 

Путешествуя по Стране чудес, героиня раскроет произошедшее, и окажется перед неприглядной правдой - вовсе не только перед той, что ее пытались перекроить в такую же послушную куклу для утех, но и перед той, что циничная речь о безнаказанности Бамби обоснована. Доказательств у девушки нет, свидетелей - тоже, ее аргументы — бред буквально сумасшедшей. 

В этот момент, опять же, игра поступает на удивление жестко. Игрок привык, что тех злодеев, что не может напрямую обличить главный герой, наказывает случай, карма или третьи лица. Все предыдущие эпизоды в двух историях МакГи и вовсе не особо располагали к какой-то справедливости и хорошему финалу. В общечеловеческом смысле, впрочем, хорошего финала и нет: месть таковым обычно не считается, и один деятель аж ради этого целую игру наваял. Но Alice: Madness Returns вышла до всего этого поветрия, потому Алиса волей сценариста решает проблему таким образом, который бы не оставил преступнику шансов — сталкивая его под колеса поезда. Ни на миг на ее лице не появляется ужас или раскаянье, Лидделл уверена в своих действиях, настолько же, насколько маленькая книжная Алиса - в вонзании ножа в пудинг, прежде чем подать его на своей коронации. 

МакГи применил инструмент инверсии к сказке Кэрролла, сам автор книги об Алисе не прочь был инвертировать образы и явления в своем произведении, а у меня получилось по итогу инвертированные ожиданию впечатление от путешествия маленькой девочки в Страну чудес и Зазеркалье.

С художественно-литературной стороны как любитель распространенных и инкрустированных художественными приемами текстов или хотя бы лаконично-ярких практически ванлайнеров я получила очень пресные страницы, особенно если говорить про первую часть. Во всех ее персонажах нет ни капли даже мизерного описания внешности, не говоря уже о каких-то действительно рисующих в голове читателя картины строках. Кэрролл скуп эпитеты и определения, раздавая их только в тех местах, где от этого танцевал сюжет - как с острым подбородком Герцогини. 

Комичные моменты, увы, тоже составляют меньшую часть от количества букв и символов, хотя, признаю, при перечитывании и поиске цитат для статьи нет-нет, они вызывали улыбку. Возможно, действительно, как заметил один из исследователей, окажись эта книга у меня не только сейчас, но и в детстве, пройди я за руку с Алисой через процесс самоопределения, самоидентификации и взросления, то спустя лет десять, двадцать, тридцать, может, больше, я не помню, как пелось у Канцлера Ги, я бы действительно видела новые смыслы, тончайшие подтексты и что-то такое, чего детям не понять, и что существует в произведении для читающих его или сидящих рядом при просмотре родителей. Увы, сейчас же я скорее вижу:

Пусть я и разочаровалась в овеянном столькими похвалами произведении, для игры оно стало своеобразным комментарием, который, вообще-то, у западного игрока, как я полагаю, был еще очень и очень давно. В отличие от игроков в СНГ пространстве, где ни в одном из прочитанных текстов я не видела проведенных параллелей Буджумов с собственно Буджумом из "Охоты на Снарка". Проходившие, рецензировавшие - все смирялись со снарками и буджумами также, как смирялись с каким-то имманентным только игре понятием, все игнорировали узор на вазе, где сражается Лев и Единорог, все не улыбались упоминанию какого-то Доджсона... Знакомство с оригиналом и его вес - вот про что говорил сам МакГи в далёком 2000-м, перед выпуском первой игры.

А что же игры? В 2000-м для 4Gamer.net Американ МакГи признавался, что считает Алису "одним из величайших фентезийных произведением в мире", подмечал взаимоотношения между персонажами, называл себя ее фанатом, а саму игру - по сути третьей частью к двум книгам и результатом намерения повлиять на игровой рынок. 

Я едва ли могу воздвигнуть книгу Кэрролла на такой пьедестал, да и оба творения под издательством ЕА я напрочь не вижу продолжением тех сказок, но перепройдя их опять, я не разочаровалась ни на миг. То, что бесило, продолжает бесить, то, что восхищало - восхищать, и книгам с этим ничего не поделать.

Алиса - не просто книга, а увековеченное, неоспоримое и несместимое явление, одна из двенадцати "икон английской культуры". В честь нее называют детей и группы, к ней отсылаются персонажи фильмов, книг, комиксов, Страну чудес переосмысляют и интерпретируют - и я все ума не приложу, почему все это досталось произведению Кэрролла-Доджсона отнюдь не как математику, невольно предсказавшему стереоизомеры, в популярной форме упоминавшему энантиоморфы, а также автору, одним из первых если вообще не первым использовавшим прием "жизнь в обратную сторону", вложенный в образ Белой Королевы, а как тому, кто сочинил несколько своеобразных стихов (Особо, конечно, Песня Безумного Садовника" здесь упоминается), а также весьма рваную по повествованию историю, где абсурд не занимает должной высоты, а стиль изложения принесен в жертву отсылкам "для своих" и упражнениям в логике. Возможно, потому что ум прикладывать и не нужно, и, как говорит сам автор, пусть и касательно иного аспекта: